Для того, чтобы освежить в памяти историю с осуждением природоохранников и участкового инспектора полиции, можно прочитать наши предыдущие материалы «Как дело о браконьерах превратилось в срок для инспекторов» и «Браконьер смог „и рыбку съесть, и сухим из воды выйти“». В них подробно описана суть уголовного дела и основные нестыковки, увидев которые, можно было бы его закрывать за отсутствием состава преступления. Однако его упорно вели до суда и довели до приговора.

Повторимся, в деле огромное количество нестыковок и нарушений. И при этом еще — все обвинение базируется на так называемых «неприемлемых доказательствах». Вот об этом и пойдет речь в этом материале. А точнее, о тех недопустимых доказательствах, на которые прямо указывает часть 2 пункт 2 статьи 75 УПК РФ. Позволим себе процитировать:

«УПК РФ Статья 75. Недопустимые доказательства

  1. Доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных статьей 73 настоящего Кодекса.
  2. К недопустимым доказательствам относятся:

1) показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде;

2) показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности;…».

Итак, если пока пропустить бросающиеся в глаза нестыковки в показаниях «заявителя», а в последствии «потерпевшего» Д., то сразу обращаешь внимание на ставящий под сомнение все проведенное следствие момент — все это уголовное дело монументировано как на краеугольном камне на … предположениях. То есть на тех самых пресловутых «недопустимых доказательствах».

Обратите внимание на формулировки следователя: «они сели в машину и заключили там преступный сговор», «они „давили“ на потерпевшего для получения признания в браконьерстве „с карьерной целью“», «каждый из них осознавал, что вступает в преступный сговор»… Позвольте, но где же хоть что-либо подтверждающее эти обвинения?! А нет ничего. Кроме ничем не подтвержденных показаний Д. и его подружки (лица явно заинтересованного) С.. И ПРЕДПОЛОЖЕНИЙ следователя Каменюкина.

Из материалов дела:

«… реализуя совместный преступный умысел, направленный на превышение должностных полномочий, умышленно, из личной заинтересованности, обословленной такими побуждениями, как карьеризм и желание показать себя эффективным работником, осознавая преступный характер и общественную опасность своих действий, предвидя наступление общественно-опасных последствий в виде существенного нарушения прав и законных интересов Д., достоверно зная о том, что в действиях последнего отсутствует какой-либо состав преступления, с целью повышения статистических показателей и привлечения Д. к уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного п.»б»,»г», части 1 статьи 256 УК РФ, действуя в группе лиц и по предварительному сговору…»

Вот какие шикарные выводы сделал следователь Каменюкин исходя лишь из показаний Д. и его подружки С…. Более ничем данные утверждения не подтверждены. Однако, как теперь уже думается нам, так предположение (мы же не майор Каменюкин и не обвиняем, мы лишь предполагаем) не поступил ли именно так с этим делом собственно следователь Каменюкин. В группе определенных лиц (может быть указывающим ему обязательно закрыть фигурантов, да и с самим Д.) по предварительному сговору, имея целью карьерный рост… Ну и так далее. Могло такое быть? В своих предположениях мы это можем допустить.

Только мы предполагаем. А Каменюкин, как видится уже многими, на подобных предположениях сломал жизнь четверым людям. Согласитесь, разница большая.

Ну так вот, объединившиеся в одном порыве следователь, кто-то из прокурорских и браконьер, вдруг ставший потерпевшим с одной стороны и четверо выполнявших свою работу (ныне уже осужденных) обвиняемых с другой. И лишь одни, ничем не подкрепленные, слова со стороны Д.

Что же делать в таком случае? Не нам учить, как вести следствие, но логика подсказывает о проведении психологической экспертизы. Дабы понять кто врет, а кто нет. Участковому (теперь уже бывшему) Покусаеву удалось пройти таковую. И эксперт подтвердил, что его утверждения во время следствия характеризуются емким словом ПРАВДА. Остальным трем фигурантам дела, Меджидову, Лавренцову и Пикалову в таковой было отказано.

Напрашивается вывод — для того, чтобы те не смогли на суде представить заключение эксперта о том, что они говорят правду.

Что же касается «потерпевшего», гражданина Д., то он тоже прошел экспертизу. Правда с такими нарушениями, что вызывают недоумение в том, что капитан (простите, уже майор) Каменюкин работает в следствии. А не в пошивочной мастерской. Уж слишком явно из этого дела «торчат белые нитки, вшитые нагрубо».

Из уголовного дела:

«По видеозаписи потерпевшего Д. назначить психолингвистическую судебную экспертизу».

Вообще-то, как нам известно, подобную экспертизу необходимо проводить очно. С присутствием того, кому она назначена. А не по видеозаписи допроса. Тем более, что на ней четко видно, как следователь поправляет Д. в нужную сторону, когда тот, как говорится, на автомате» дает ответ на вопрос об обстоятельствах его задержания и первоначальных показаний. Соответствуют ли они действительности. И то, что он написал в обьяснени отражает реально произошедшее? Его ответ прозвучал «да, отражают». После небольшого замешательства, следователь направляет Д., спрашивая «ну вы наверное писали то, что вам диктовали?». После чего Д. спохватывается и говорит: «Да, я писал то, что мне диктовали». Ну и так далее.

А далее мы, вольно или невольно, вновь выходим на противоречия в показаниях явного браконьера Д. и на неприемлемые доказательства. Итак, начнем.

Каким образом следователь сделал выводы о невиновности Д. ввиду отсутствия у него умысла? Каким образом установлено, что сеть не принадлежит Д.? Да некоим образом не установлено. Только словами самого Д.Почему поверили именно ему, а не тем, кто его задержал с лодкой, в которой были и сеть, и рыба?

Момент, который мог бы поставить под сомнение слова Д. Мы переговорили с достаточным количеством людей, знакомых с рыбалкой (в том числе и с браконьерской). И они в один голос утверждают, что обнаружить в воде поставленную сеть в темноте (а было уже темно) практически невозможно. Если ты точно не знаешь, где она стоит. Далее. Обнаружение сухой сети. В одних показаниях Д. обнаружил ее прямо на берегу и зачем-то взял с собой в лодку (а ведь как утверждают Д. и его подружка, они собирались рыбачить на поплавные удочки, а то и просто покататься на лодке). Значит он ее хотел использовать по назначению? Иначе этот момент никак не объяснить. В других показаниях Д. сообщает, что сухую сеть в ведре он обнаружил сидя в лодке, на достаточном отделении от берега, на противоположном берегу. Ему что, ведро с сетью прожектором подсвечивали или он видит в темноте прямо как кошка? Тоже сомнительный момент.

А теперь немного о незаконном способе вылова рыбы. Мы специально проконсультировались на этот момент. Допустим, браконьер поставил сеть. Через какое-то время он ее проверяет и обнаруживает в ней достаточное количество рыбы. Что он делает? Вытаскивает сеть в лодку и дабы не возиться с распутыванием самой сети и попавшей в нее рыбы, ставит на место вытраленной сетки новую, сухую, заранее припасенную с собой. Видимо следователь таких (кстати, известных очень многим в этом рыбном районе) нюансов не знал. А потому дело о незаконной добыче рыбы Д. он прекратил за отсутствием состава преступления.

Кстати, эпизод с сетями станет одним из основных в деле, возбужденном уже в отношении представителей Закона. Вполне обоснованно сделавших вывод о противозаконной ловле рыбы Д. В особо охраняемой зоне при чем.

Есть в показаниях Д. и С. ссылка на то, что Д. еще в 6 утра выехал на свидание к своему брату, который отбывает наказание в исправительной колонии в Волгорадской области. Недалеко, кстати, от озера Бабичево. И, по их версии, не смог бы установить ту сеть, с которой его задержали. И следователь снова верит Д., а не Покусаеву, Меджидову, Пикалову и Лавренцову. Которым вменяется превышение служебных полномочий. И даже не рассматривает версию о том, что сеть некто не мешал установить и рано утром, перед поездкой в ИТК (ехать от дома Д. до озера Бабичево всего 10-15 минут). Никто не мешал это сделать и накануне ночью. А уже после поездки к брату в ИТК спокойно проверить ее. Тем более, что в своих показаниях он неоднократно повторяет: «я проверял сеть». Но даже сомнений в эту сторону у следствия не возникает.

Вы скажете, нет свидетелей, это домыслы. А попросту — неприемлемые доказательства. Но почему следователь в данном случае понимает, что здесь неприемлемых доказательства, а в отношении Покусаева, Меджидова, Пикалова и Лавренцова он таковых не видит? А ведь обвинение их в сговоре и давлении на Д. ничем не подкреплено. То есть является домыслами Д. А в последствии становятся и домыслами следователя Каменькова, раз он на них строит все уголовное дело.

Далее. Д. утверждает, что в сетях им была обнаружена тухлая рыба и он решил забрать остальную, чтобы не протухла и она. Момент первый. Если Д., говоря языком сленга, как нам известно, данному гражданину хорошо знакомого, решил «скрысятничать (то есть присвоить себе чужую рыбу и сети), то по логике вещей он должен был быстренько вытащить сетку, доплыть до машины, перекинуть сеть с рыбой в нее и уехать. Иначе есть риск нарваться на хозяев сетки и рыбы. И попросту заполучить по голове. Нравы у браконьеров те еще и «крыс» они не любят.

И здесь два варианта: либо эта сеть с рыбой принадлежит собственно Д. и бояться ему некого, либо он попросту «бесстрашная крыса», стащившая чужое и не боящаяся истинных хозяев стащенного.

Возвращаемся к тухлой рыбе. Где она? Если в лодке только свежая, а по озеру кверху брюхом никто не плавает. Снова обратимся за комментарием к «рыболовным специалистам»:

Рыба в сети в Ахтубинском районе Астраханской области в последних числах августа, так как вода очень теплая, начинает тухнуть если пробыла там примерно сутки. А значит, если тухлые рыбешки в сетке были, то установлена сеть не позднее, чем предыдущей ночью. О чем мы и говорили выше. Но и таких нюансов, как видится, следователь Каменюкин не знал.

Собственно тухлой рыбы никто из присутствующих не видел. И обозначено ее наличие только словами Д.

Теперь о «преступном сговоре». Данный момент так же из области предположений следствия, основанных так же, как предыдущие, лишь с домыслов Д. Никаких доказательств этому нет. Да и сговор вряд ли мог быть, так как четверо должностных лиц, якобы превысивших должностные полномочия, принадлежат к разным структурам и службам. А ведь никто не гарантирует, что любой из них мог проговориться своим товарищам. Риск. И еще какой. Никто так рисковать не стал бы.

То, что они сидели вместе в машине никак не говорит о том, что они обязательно должны сговориться. Домысел? Нам видится, что он самый. Исходя из изученных материалов, сговор скорее можно предположить между Д. и С., да и то плохой. Плавают они в показаниях, путаются.

О давлении на Д. со стороны Покусаева, Меджидова, Пикалова и Лавренцова. Позже, на суде, Д. признает, что давления не было. Мы уже говорили об этом в предыдущем материале, но не лишний раз повторить. Разьяснение сути правонарушения, предусмотренной за это статьи УК или КоАП и их санкций входит в должностные обязанности. Как это может оказаться давлением? Допустим, инспектор ГИБДД остановил автотранспортное средство и начинает разъяснять (он обязан это сделать) что его водитель нарушил, какой статьей кодекса это регламентировано и каково, согласно этой статьи, наказание. Что, обвинять инспектора в давлении на водителя, в вынуждении подписать протокол о нарушении? Бред. Здесь просматривается подобный бред.

А вот со стороны следствия на обвиняемых давление было. Каждому из обвиняемых, как они говорят, было объявлено, что если они не подпишут признание, то по 91-й статье УПК «уедут» в СИЗО на все время следствия. Давление? Считаем, что да, давление. Отсюда в деле появились две явки с повинной. При чем, Покусаев подписал предложенный ему следователем готовый вариант явки даже не читая его.

И наконец, о формулировке следствия, в которой говорится, что Покусаев, Меджидов, Пикалов и Лавренцов «достоверно знали о том, что в действиях Д. отсутствует какой-либо состав преступления». Снова не вяжется. Обратимся к материалам дела. Выезд 25.08.2020 года на озеро Бабичево был осуществлен в соответствии с планом-заданием. На месте каждый занимался своей работой, и никто не мог давать указания другому. На озере был замечен свет фонарика. Затем услышан плеск воды и характерные звуки, раздающиеся, когда рыба бьет хвостом о дно лодки. Чуть позднее, когда лодка подплыла к берегу и была подтащена к машине Д., были задержаны Д. и обнаружена рыболовная сеть в воде и вторая — сухая. О чем должны были подумать люди, призванные охранять водные ресурсы? Естественно, о том, что перед ними браконьер.

Снова домысел. Снова неприемлемое доказательство…

По всем пунктам дело явно не должно было дойти до суда. Так как обвинения несостоятельны. А если и дошло, то должно было быть отправленным на доследование. Опять же ввиду отсутствия доказательной базы. Ибо слова доказательством не являются…

Куда смотрел прокурор, утверждающий обвинение?

Продолжение следует.

Сканы документов по теме

Игорь Глуховский

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.